Всё еще люди. Рассказы - Игорь Дьячишин

и испытывать боль. Почему-то на меня это произвело большое впечатление. Я подумал о том, что она тоже чувствует. Я не знаю, как лучше это выразить.

— Думаю, я поняла, что ты хотел сказать. Наверное.

— Возможно, в том числе из-за этого случая с кошкой я стал внимательнее относиться к тому, что другие страдают.

Они помолчали, глядя на картину. Затем Алан произнес:

— Помнишь, мы полгода назад гуляли, и я сказал, что, наверное, больше не люблю тебя? Тогда я действительно чувствовал себя так.

— Ты сказал правду.

— Ты же знаешь, сейчас ко мне все вернулось, и я рад этому. Просто я, наверное, расстроил тебя в тот раз.

— Алан, все нормально. Не надо опять об этом. Может, пройдем дальше? Что-то мы слишком задержались у этой картины.

— Наверное. Давай.

Они встали и направились вглубь галереи.

Карла коснулась своей рукой его руки.

— Я люблю тебя, Алан.

— И я тебя. Снова.

Между правой ладонью Карлы и левой Алана таяла, быстро впитываясь в кожу, маленькая и очень тонкая полупрозрачная подушечка.

Молекулы — носители основных действующих агентов с кровотоком попадали в мозг, где преодолевали гематоэнцефалический барьер. Не только Алана, но и Карлы. Главное, чтобы сейчас оба думали друг о друге. И Карла старалась привлечь внимание Алана, одновременно сама концентрируясь на нем.

Они целовались, и в это время укреплялась взаимная привязка.

Карла использовала небольшую дозу — наибольшие она применяла во время секса.

Она лепила его — и себя заодно.

* * *

2083

Вот и пришел анализ крови Алана.

«Разумеется, это было сделано на деньги Карлы. Знал ли Алан, на что идет? Или она сделала все втайне от него?..»

Мысли Джоан прервал сигнал вызова с гарнитуры-улитки.

«Вот черт. Лиза. Как не вовремя».

— Ну здравствуй, подруга. — Бодрый доброжелательный голосок на другом конце.

— Привет.

— Как твои дела?

— Я… в порядке. А ты?

— У меня все хорошо.

— Послушай, сейчас не время… — Джоан запнулась и уточнила: — И дело не в том, что ты принадлежишь к Сообществу Квантового Бессмертия, если все еще принадлежишь. Главным образом — не в этом. Я просто не хочу сейчас говорить, хорошо?

— Извини.

Конец вызова.

Джоан закрыла лицо руками.

«Нервы. Лиза, которой я стольким обязана. Я не должна была с ней так.

Ладно. Алан обещал вернуться домой к обеду. Уже скоро должен прийти».

— Алан, нам нужно поговорить.

— Да, мама? — Сын явно не горел желанием разговаривать с Джоан.

— Ты… — Джоан думала, как лучше начать. — Алан, тебе ничего не казалось странным в ваших отношениях с Карлой?

— Почему ты меня спрашиваешь об этом?

«Судя по тону, он имел в виду „какого хрена, мама?“».

— За несколько месяцев вы вроде бы снова сблизились.

— Это не твое дело, — ответил Алан холодно.

— Все не так просто, как ты думаешь. Помнишь, неделю назад я брала у тебя анализ крови? В ней оказались такие интересные вещества…

— О чем ты?

«Он либо действительно не знает, либо притворяется».

— Похоже на то, когда хотят биохимически вызвать привязанность. В данном случае — к Карле, очевидно. — Джоан вздохнула. — Скажи, ты принял решение сам?

— Что ты несешь?!

— Я могу показать результаты анализов и объяснить…

— Или тебе просто не нравится, что мы вместе?

— Так ты, по-видимому, не знал ничего?..

— Мы просто любим друг друга. Хватит пытаться нам помешать!

— Да послушай же ты! Если эта дрянь насильно заставила тебя влюбиться…

— Не называй ее так!

— А как, как мне ее называть после такого? Это и есть ваша эго-этика? Ты — игрушка для нее!

— Ты просто всегда ненавидела ее! Всегда! — Алан встал с дивана.

— Может, она вообще с самого начала это делала, чертова сучка.

— Не называй ее так!!!

Парнем внезапно овладел сильнейший гнев. В один миг вспомнились и словно бы заострились все обиды и подначивания.

Алан рванул к матери, схватил ее за волосы и ударил головой о стену.

Джоан пыталась освободиться, но тщетно.

«Спасибо, реабилитация. С моторикой у него все в порядке, это уж точно. И упражнялся он как надо».

— Пусти, прошу! — Чувство беспомощности — прямо как в том сне. Тщетность сопротивления.

Алан еще раз приложил Джоан головой о стену. И еще.

Восприятие ситуации вдруг изменилось.

«Стоп. Что я делаю?!»

Алан разжал руку и выпустил волосы Джоан. Та упала.

Он видел, как мать бьется на полу в конвульсиях, пуская пену изо рта. С осознанием случившегося пришел особенный страх. Алан вызвал «скорую».

Удары повредили имплантаты, даже несмотря на то что те были спроектированы с учетом возможных непредвиденных обстоятельств. Сбои произвели чудовищную цепную реакцию.

Джоан не сразу потеряла сознание. Она чувствовала, как болезненно выгибаются части ее тела — и не могла ничего с этим поделать. Разум утопал в хаосе разрозненных сигналов, цепочки нейронов в мозгу стремительно разрушались, быстро убиваемые биохимической и электрической свистопляской. Мешанина образов и последние редкие связные мысли.

«Самосознание — обман. Смерть несет правду».

Тело все еще судорожно дергалось. Затем Джоан перестала двигаться.

Мать не дышала. Алан пытался делать непрямой массаж сердца — но не был уверен в том, что делает так, как надо. И в том, что это вообще имеет какой-то смысл.

«Но они же вернули меня. Может, они смогут вернуть и ее?»

К этому времени мозг Джоан был поврежден настолько, что пытаться что-либо восстанавливать было бесполезно. Даже если бы кто-то и собирался.

Алан все еще нажимал на грудную клетку Джоан, и снова нажимал, и снова. Никакой реакции. Наконец остановившись, он, стоя на коленях, заплакал. Перед ним лежало неподвижно тело одной из его матерей. Казалось, что-то вдруг сломалось в привычной реальности.

* * *

2089

Я рассказывал, что говорила мне Джоан перед смертью, все еще считая это глупостью. Как оказалось, она не врала.

Экспертизы и затем — суд. Выглядело так, будто то, что я находился под воздействием веществ, влиявших на мое поведение, помогло защите. Однако, возможно, истинной причиной мягкого приговора стало скрытое вмешательство кого-то из курировавших проект моей реабилитации.

Экспертиза якобы доказала, что всплеск агрессии был побочным действием препарата. Но я в этом сомневаюсь. По-моему, кураторы проекта и сам Центр решили мне «немного помочь».

Хотя, пожалуй, какая-то роль препарата тут есть. Чем больше росли мои чувства к Карле, тем более чувствительным я становился к оскорблениям и критике в ее адрес. Джоан в период моей реабилитации старалась воздерживаться от резкостей, но не в тот раз. Хотя и до того, как я попал в аварию, случались резкости, и тогда я тоже испытывал сильные чувства к Карле. Может, во мне накопилась неприязнь к Джоан. Или